Девяностопятилетний представитель известной семьи миллиардеров Дэвид Рокфеллер пережил Великую депрессию, и ему есть с чем сравнивать нынешний кризис. В интервью Handelsblatt он объясняет, что можно было сделать, чтобы ослабить глобальную рецессию, и кто в ней виноват, хвалит американскую финансовую реформу, рассуждает о глобализации и проблемах Китая.

— Вы были свидетелем нескольких финансовых кризисов. Какой из них был самым тяжелым?

— Великая депрессия 30-х годов прошлого века. Ее последствия для Европы и США были самыми тяжелыми. Такого количества безработных не было никогда. Куда более печальной, однако, была потеря веры в демократию, к которой привела борьба людей за выживание. Демагогам вроде Адольфа Гитлера было легко заставить прислушаться к себе и пропагандировать радикальные идеи. Я могу совершенно твердо сказать: я не уверен, что нынешний кризис уже закончился.

— При обсуждении кризисов обычно говорят и о виновных. Только ли банкиры виноваты в этот раз?

— Конечно, они сыграли ключевую роль. Небрежная выдача кредитов, экзотические финансовые продукты, которые они предлагали своим клиентам, — все это причины кризиса. Виноваты, однако, не только банкиры. У них были помощники: политики, ипотечные маклеры, Федеральная резервная система (ФРС) США. Вершиной ипотечного бума была пугающе сильная вера в нерегулируемый, свободный рынок в Америке. Эта вера лишила большинство людей критического взгляда на реальность. Как учит нас история, подобные ситуации повторяются. Тюльпаномания XVII века — самый известный исторический пример крайнего перегиба на рынке (в это время цены на луковицы тюльпанов, ввозимых в Европу из Турции, достигли заоблачных высот, а затем упали в десятки раз, разорив тысячи голландцев. — РБК daily). Нынешний кризис скорее всего будет не последним.

— Можно ли было предотвратить кризис?

— Корни кризиса лежат глубоко, я не думаю, что его можно было предотвратить. Можно было только смягчить. ФРС могла бы своевременно (в конце 2007 — начале 2008 года) поднять ставки. Это привело бы к уменьшению объемов дешевых кредитов. Но она этого не сделала, и сейчас мы все переживаем последствия кризиса.

— Американское правительство намерено ужесточить регулирование финансовой отрасли. Достаточно ли жестким оно будет?

— Вопрос не в жесткости, а в эффективности регулирования. За последние 20 лет механизмы контроля постоянно ослабевали. Новые рынки, особенно рынки деривативов, вообще не контролировались. Нынешняя финансовая реформа правительства США идет в нужном направлении. Кроме того, я думаю, что банки усвоили урок.

— Но это означает, что кризисов больше не будет?

— Я бы сказал иначе: возможно, они не повторят тех же ошибок.

— Можно ли сказать, что финансовая отрасль раньше была более нравственной, чем сейчас?

— Я не знаю. Это весьма субъективный вопрос. И я не думаю, что мораль имеет к этому отношение.

— Вы как глава банка контактировали с лидерами авторитарных систем и как-то сказали, что торговля могла бы помочь США и России сблизиться. Делает ли глобализация мир лучше?

— Я не помню, чтобы я это говорил. США не так уж много торговали с СССР, поскольку рубль не был конвертируемым, но тем не менее экономические контакты помогали бороться с предрассудками. Но вернемся к вашему вопросу: у глобализации есть и плюсы, и минусы. В последнее время превалировали плюсы. Но мы должны постараться уменьшить минусы, такие как, например, загрязнение окружающей среды.

— В 1973 году вы стали первым американским банкиром, посетившим КНР. Какую роль играет эта страна в XXI веке?

— Я не думаю, что это столетие станет веком Китая, как утверждают некоторые. Китаю необходимо бороться с целым рядом проблем. Прежде всего эта страна должна, как это было с Японией в 70-х годах XX века, осознать свою политическую ответственность, вырастающую из экономического могущества. Китай, несомненно, будет играть значимую экономическую роль.

— С вашей дочерью Эбби вы спорили из-за ее критики капитализма. Есть много людей, считающих, что свободная рыночная экономика не функционирует. Что вы можете сказать о такой точке зрения?

— Джордж Сорос, к примеру, правильно сказал, что рынки не обязательно стремятся к равновесию. Они рвутся то в одну, то в другую сторону, в том числе с тяжелыми последствиями для социальной стабильности. Тем не менее для меня капитализм связан с личной свободой, свободной торговлей и правовой безопасностью. Несмотря на все его недостатки, я не вижу альтернативы, которая была бы лучше.

Источник - РБК daily